Литературный канон как проблема
Последняя лекция возвращается к ключевым темам курса — литературному канону и культурной травме. Канон постоянно всплывает в истории литературы: одни его поддерживают (эволюционисты XIX века), другие критикуют или деконструируют (Ролан Барт). Новая критика, например, при всей близости к формализму, придавала канону первостепенное значение, рассматривая его как собрание вечных эстетических ценностей.
Ролан Барт в «Смерти автора» боролся с каноническим Автором с большой буквы, с этим каноном-стримом бронзовых памятников.
Для Барта канон строится как идеология: он берёт предшествующие формы и заливает в них новое содержание, манипулируя потребителем. Таким же образом канонизируются имена авторов и смыслы их текстов, которые навязываются критиками и образовательной системой.
Канон как опорная и проблематичная категория
Многие базовые категории филологии, такие как литературный жанр или направление, трудно рефлексировать изнутри самой литературы. Они постоянно меняются, но при этом сохраняют видимую связь. Как показал Михаил Гаспаров, жанр — это удобная метка, которую используют агенты социального поля для категоризации и борьбы за статус.
Литературный канон — одна из таких ключевых категорий, на которую нанизываются остальные. Его существование обусловлено фундаментальной социальной проблемой: мы смертны, а наше время ограничено. Количество текстов в мире (например, в Google Books) исчисляется миллионами и миллиардами, поэтому нам волей-неволей приходится выбирать, что читать, а что — нет.
- Индивидуальный канон: это субъективный список «что я хочу прочесть». Он честный и не претендует на объективность.
- Идеологический канон: создаётся с определённой целью, например, для формирования национальной идентичности (как в примере с Данией). Здесь отбор диктуется политическими и интеграционными задачами.
Между этими двумя полюсами существует множество других канонов, которые претендуют на объективность, но, по сути, являются идеологическими конструкциями.
Три парадокса канона (по аналогии с национализмом)
Бенедикт Андерсон в «Воображаемых сообществах» выделяет три парадокса национализма, которые в полной мере применимы и к литературному канону.
- Объективная древность vs. субъективная новизна. Канон (как и нация) часто мыслится как нечто древнее, уходящее корнями в глубь веков (к Гомеру, Шекспиру). Однако на деле он конструируется в конкретное, довольно позднее время — на рубеже XVIII-XIX веков, современниками Гердера и романтиков.
- Формальная универсальность vs. реальная частность. Формально кажется, что каждая книга может быть либо канонической, либо нет. Но когда мы пытаемся определить, какая именно книга входит в канон, всё упирается в субъективные оценки, споры и конкретные исторические контексты (например, отношение к Шекспиру у классицистов и романтиков кардинально различалось).
- Философская бедность vs. политическое могущество. С философской и теоретической точки зрения категория канона (как и нации) полна противоречий, несогласованностей и плохо применима. Однако на практике от неё невозможно отказаться, потому что она выполняет важнейшую функцию отбора и организации огромного культурного материала в условиях ограниченного человеческого времени.
Историческая эволюция понятия «канон»
Историк Ян Ассман, изучая древние культуры, выделяет три исторических типа канона, которые наслаивались друг на друга.
Первый (древнейший) канон: канон как образец или инструмент
Канон — это форма традиции, в которой она достигает высшей внутренней обязательности и крайней формальной устойчивости. Здесь ничего нельзя добавить, нечего убавить или изменить.
В древнем понимании канон — это не идеологический памятник, а практический инструмент, правило или образец для подражания. Им могло быть что угодно: образцовая речь Демосфена, удачно сделанная табуретка, рыболовная сеть или свод законов.
- Он единичен (достаточно одного образца).
- Он может быть заменён (приходит новый мастер или оратор, который создаёт лучший образец, и канон смещается).
Такой канон имел в первую очередь инструментальное, а не сакральное значение, задавая общие критерии и модели для воспроизводства в той или иной деятельности.